Подписка

на новости




РЕЙТИНГОВЫЕ ПУБЛИКАЦИИ:     ВОСАК 40 Ч.2 Для верующих  |Кратко о витаминах  |ВОСАК 40.  |Пророки всего мира о России Пророчества о войне с  |

Лента новостей  |   Лента комментариев  |   Интересное о разном  |   Опасно  |   Медицинские мифы  |   Необычное рядом  |   Животный мир  |   Изучаем историю  |  

Фито Центр » Необычное рядом » Придуманная история от Гомера до Аристотеля

Придуманная история от Гомера до Аристотеля

дата : 29-07-2020   /   Необычное рядом   /   просмотров: 103  / Оценить статью:

В рамках этой темы совершенно невозможно миновать героический античный эпос — поэмы «Илиада» и «Одиссея», принадлежащие, как считается, перу слепого певца Гомера и посвященные событиям Троянской войны. Поскольку мы абсолютно уверены, что большинство читателей вряд ли имеет представление о догомеровской истории Древней Греции, следует сделать небольшое отступление. Согласно современным представлениям, уже в начале II тысячелетия до н. э. на Балканском полуострове и островах Эгейского моря (в первую очередь — на Крите) начинают складываться рабовладельческие культуры бронзового века. Начиная с XVI в. до н. э. так называемая позднеминойская критская культура переживает период максимального расцвета. К этому времени относятся лучшие памятники критской архитектуры, бурно развивается изобразительное искусство, совершенствуется кораблестроение. На смену легким ладьям приходят палубные суда, заметно оживляются торговые связи Крита с Египтом, Сирией и особенно микенской Грецией. Критские купцы постепенно осваивают практически все Средиземноморье. Материковая ахейская Греция, по-видимому, первоначально находилась в зависимости от могущественной критской морской державы, что нашло выражение в знаменитом мифологическом сюжете о Минотавре — кровожадном получеловеке-полубыке, скрывавшемся в запутанных переходах Кносского дворца. По преданию, Афины ежегодно присылали ему на съедение семь юношей и столько же девушек. В конце концов сын царя Эгея Тезей убил чудовище.

К середине II тысячелетия до н. э. гегемония в Эгеиде, судя по всему, переходит к микенской культуре, обосновавшейся на Балканах. Документы, относящиеся к этому времени, все чаще написаны линейным письмом Б и составлены на греческом языке, хотя негреческое письмо А (не расшифрованное до сих пор) продолжает употребляться в некоторых районах Крита вплоть до конца поздне-минойского периода, т. е. до XII столетия до н. э. Микенская материковая Греция начинает решительно преобладать в Восточном Средиземноморье. О возвышении Микен недвусмысленно свидетельствуют многочисленные археологические находки: монументальное циклопическое зодчество (толщина городских стен Тиринфа достигает, к примеру, 17 м), высокохудожественные ремесленные изделия, привезенные из стран Востока и даже из Прибалтики (янтарь), умаление критских мотивов в изобразительном искусстве, создание сети мощеных дорог, построенных по единому плану, и т. д.

В XIV–XIII вв. до н. э. начинается постепенный упадок культур бронзового века как на Крите, так и на территории материковой Греции. Причины называются самые разные — от системного кризиса ранних рабовладельческих обществ до природных катаклизмов, подорвавших экономику критской морской державы (катастрофическое извержение вулкана Санторин в XV или XIV в. до н. э.). Но ведущую роль в крахе ахейских греческих царств, по мнению большинства историков, сыграло переселение дорийских племен в XII–XI вв. до н. э., разрушивших микенскую цивилизацию до основания. Хотя по своему размаху нашествие дорийцев уступало походам «народов моря», сокрушившим хеттскую державу, и охватило только южную часть Балканского полуострова, его значение для истории Греции было очень велико. Мы в очередной раз сталкиваемся с удивительным забвением всех культурных достижений недавнего прошлого. Прекращается монументальное строительство, пропадают великолепные фрески и росписи, исчезают памятники письменности, прерываются почти все внешние сношения. Великолепную Элладу окутывает непроницаемый мрак. По самым скромным подсчетам, «темные века» греческой истории продолжаются никак не меньше четырехсот лет, и только в самом конце IX — начале VIII в. до н. э. начинается «ползучий» Ренессанс.

Добросовестно излагая сию цивилизационную катастрофу, подмявшую под себя по крайней мере десятка полтора поколений, наши бравые историки пишут так: «Очевидно, ранее возникшие рабовладельческие общества были уничтожены окружающими племенами, жившими еще в условиях первобытнообщинного строя. Но при этом пришельцы немало восприняли от покоренного ими населения, что в конечном счете способствовало переходу уже всех эллинских племен к рабовладельческому строю» (Всемирная история в 10 томах под ред. Академии наук СССР, том первый). Почему пришельцы начали активно воплощать в жизнь воспринятое только почти пятьсот лет спустя, уважаемая редакция не объясняет. И далее: «Строй греческого общества начала I-го тысячелетия до н. э. можно назвать военной демократией» (там же). Что и говорить, небывалый прогресс…

Между прочим, Троянская война — центральное событие гомеровских поэм — происходила в XIII–XII вв. до н. э., т. е. может быть датирована самым концом микенского периода (еще до нашествия дорийцев). А вот Гомер, что самое пикантное, жил в лучшем случае в начале VIII в. до н. э. Вроде бы неувязочка получается. Четыреста, а то и пятьсот лет — это все-таки не кот начхал. Но у наших историков на душе спокойно. Сказания о Троянской войне, говорят они, передавались устно из поколения в поколение и только по истечении нескольких столетий (!) послужили основой для крупных поэтических произведений. Вы думаете, мы шутим? Извольте, вот цитата из «Всемирной истории»: «Исключительно высокие достоинства гомеровских поэм как художественных произведений народного творчества — образный, насыщенный запоминающимися сравнениями язык, яркие характеристики действующих лиц, наконец, сложная композиция, особенно „Одиссеи“, — свидетельствуют не только о гениальности автора или авторов поэм, но и о длительном пути развития, который прошел греческий героический эпос до создания „Илиады“ и „Одиссеи“». Конец цитаты. Для справки: опричников Ивана Грозного отделяет от наших дней чуть менее пятисот лет. Представьте себе, что все русские летописи вдруг в одночасье сгинули, и вам предстоит восстановить события Ливонской войны (1558–1583) и деяния «кромешников» царя Ивана исключительно на основе изустных преданий. Как вы думаете, у вас что-нибудь получится? А вот многие исследователи с легкой руки Генриха Шлимана стали рассматривать гомеровский эпос как бесспорный исторический документ, заслуживающий всяческого доверия. Как же, ведь Шлиман раскопал не только Трою, но отыскал «злато-обильные» Микены и «крепкостенный» Тиринф! Действительно, на холме Гиссарлык в Малой Азии было обнаружено поселение бронзового века, и даже не одно (на сегодняшний день раскопано семь послойно расположенных городищ). А вот почему Шлиман решил, что нашел гомеровскую Трою, это уж один Бог знает.

Между прочим, Шлимана не раз и не два уличали в подлогах и фальсификациях. Хорошо известна история, как, откопав сокровища царя Приама, он показал некоторые из бесценных находок знакомому ювелиру. Тот поднял его на смех, заявив, что выполнить такую тонкую работу без помощи лупы невозможно. Догадайтесь с трех раз, как поступил Шлиман? Совершенно верно. Он тут же «обнаружил» десятки увеличительных стекол из горного хрусталя.

Все это было бы смешно, когда бы не было так грустно. Не будем сейчас говорить о том, что Гомер, согласно традиционной версии, был слеп и ничего написать не мог (разве только шрифтом Брайля). Крайне сомнительно, что это могли сделать другие, поскольку годы его жизни, как вы помните, падают на бесписьменный период греческих «темных веков». Да что мы ломимся в открытую дверь! Нам же русским языком сказано, что на протяжении столетий его поэмы бытовали в устной традиции. А впервые записаны они были особой комиссией, созданной афинским тираном Писистратом (560–527 до н. э.), т. е. по меньшей мере через 600 лет после окончания Троянской войны и через 200 — после смерти Гомера. Уважаемый читатель, а вы держали когда-нибудь в руках «Илиаду» с «Одиссеей»? В переводе Н. И. Гнедича сей труд занимает 700 страниц мелким шрифтом. Сколько потребуется времени, чтобы пропеть их наизусть (мы уже не говорим — заучить)? Формальные достоинства гомеровских поэм тоже выше всех похвал. Столь изысканный текст предполагает длительную над ним работу. В гекзаметрах Гомера вообще содержится много занимательного. Вот как, например, там описана колесница богини Геры:

 

Тотчас сама устремилась коней запрягать златосбруйных

Дочерь великого Крона, богиня старейшая Гера.

Геба ж с боков колесницы набросила гнутые круги

Медных колес восьмиспичных, ходящих по оси железной

Ободы их — золотые, нетленные, сверху которых

Плотные медные шины наложены, диво для взора!

 

Припоминаете, уважаемый читатель, как мы в свое время говорили о необходимости железных осей для конных повозок, без которых они не боевые колесницы, а сплошное недоразумение? Оказывается, слепой аэд Гомер прекрасно понимает, что к чему. Закавыка только в том, что события Троянской войны, которые наш бард живописует, это бронзовый век в полный рост. Никакого железа тогда не было и в помине, а уж умением отковать прочную железную ось овладеют не раньше, чем через тысячу лет. Даже римляне, если верить античным хронистам, весьма сдержанно оценивали качество мечей своих собственных солдат и завидовали белой завистью кельтским длинным клинкам, с которыми близко познакомились в Галлии. Какие уж тут кованые железные оси…

Правда, Гомер жил через четыреста лет после Троянской войны (по самым скромным подсчетам), а дорийцы, опрокинувшие ахейские царства, как раз и принесли в Грецию железный век. Имеются, однако, серьезные сомнения, что свирепым северным варварам, жившим родовым строем, были по плечу такие технологические свершения. Азы металлообработки еще ровным счетом ни о чем не говорят: африканские племена банту, с которыми в конце XIX в. столкнулись европейские колонизаторы, тоже умели получать железо сыродутным способом, но дальше изготовления ножей и наконечников стрел и копий дело у них не пошло. А вот наши историки на голубом глазу повествуют о хетто-египетских войнах в XIV в. до н. э. Близ города Кадеша, что в Сирии, египетский фараон Рамсес II одержал блистательную победу над хеттской армией, в составе которой было три с половиной тысячи боевых колесниц. Где хеттские цари раздобыли этакую прорву металла, история умалчивает.

Вернемся, однако, к Гомеру. Мы остановились на том, что афинский тиран Писистрат повелел в VI в. до рождества Христова занести на скрижали бессмертные поэмы, входящие в золотой фонд отечественной классики. Было бы любопытно посмотреть, как сие выглядело на практике, поскольку трудно допустить, чтобы за сотни лет устного бытования восторжествовал один-единственный канонический текст. Комиссия, надо полагать, заседала без выходных, ибо внимательно выслушать несколько многочасовых песен, добросовестно перенести их на папирус и свести воедино все варианты было очень непростой задачей. Впрочем, может быть, сразу остановились на самом привлекательном варианте, а всех остальных аэдов прогнали к чертовой матери. Так или иначе, но дело было сделано. Посмотрим, как события развивались дальше.

Сегодня считается, что еще в III в. до н. э. гомеровские песни были хорошо известны. Излишне говорить, что подлинниками «Илиады» и «Одиссеи», как и другими античными подлинниками, современная историография не располагает. После третьего века интерес к Гомеру странным образом улетучивается, а его сочинения проваливаются в небытие. И такое забвение продолжается на протяжении почти тысячи лет. Где в это время находятся бесценные рукописи, никому неведомо. Это неудобное обстоятельство скрепя сердце признают и сами историки: «В средневековой Европе Гомера знали только по цитатам и ссылкам у латинских писателей и Аристотеля; поэтическую славу Гомера полностью затмила слава Вергилия. Лишь в конце XIV и первой половине XV века… итальянские гуманисты познакомились с Гомером ближе. В XV веке многие переводили Гомера на латинский язык… В 1488 году во Флоренции выходит первое печатное издание Гомера на греческом языке. В XVI веке отдельные части гомеровских поэм неоднократно переводились и на итальянский язык. Однако лишь в 1723 году появился первый полный перевод „Илиады“, сделанный поэтом Антонио Мария Сальвини». (Цитата по книге Г. В. Носовского и А. Т. Фоменко «Русь и Рим».)

Что можно сказать по этому поводу? Столь позднее обнаружение сложного в формальном отношении и стилистически безупречного поэтического сочинения (при отсутствии подлинника!) не дает нам никакого права настаивать на его исключительной древности. Не вдаваясь в бесплодные спекуляции относительно того, где именно и кем были созданы эти сочинения, мы окончательно закрываем гомеровскую тему и предлагаем читателю приглядеться к обстоятельствам обнаружения античных рукописей.

Сначала еще раз напомним, что сегодня в распоряжении историков нет ни одного подлинного античного документа. Почти все тексты, традиционно приписываемые древним грекам и римлянам, были обнаружены в конце Средних веков и в эпоху Возрождения. Если даже допустить, что ученые XV в. действительно держали в руках оригиналы трудов Платона или Тита Ливия, это не дает нам ровным счетом ничего, поскольку ни один из них не дожил до наших дней. Научный мир имеет дело только с копиями старинных рукописей, обстоятельства появления на свет которых часто весьма туманны. Сегодня принято считать, что отличительной чертой эпохи Возрождения является внезапно вспыхнувший интерес к античности. Сочинения древних авторов посыпались как из рога изобилия. В городах Северной Италии вновь зазвучала классическая, или «золотая», латынь, на которой говорили в Риме I-го в. до н. э. Современные ученые полагают, что после падения Западной Римской империи в V в. после рождества Христова латинский язык основательно деградировал, но продолжал существовать в двух вариантах — в виде народно-разговорного языка (народная, или вульгарная, латынь) и в форме письменной латыни. Впоследствии региональная дифференциация народной латыни привела к образованию романских языков (около IX в.), а вот единство письменной латыни сохранилось: на протяжении всех Средних веков она была языком торговли, администрации, науки и школы и выполняла роль письменного языка для всех стран Западной Европы. Откровенно говоря, не совсем понятно, каким образом латынь за полторы тысячи лет умудрилась практически не измениться, чтобы ее возрождение во всем прежнем блеске не составило никакого труда. Еще большее недоумение вызывают походя сделанные замечания итальянских авторов XV–XVI вв. о том, что в крохотных деревушках в окрестностях Рима и по сей день говорят на языке, почти не отличающемся от латинского. Не будучи филологами, мы не станем вмешиваться в спор специалистов, а просто отметим очередную странность — воскрешение, казалось бы, давным-давно почившей в бозе древней латыни во всем своем великолепии.

Вернемся, однако, к нашим баранам, т. е. к находкам старинных рукописей. Честь их открытия принадлежит итальянским гуманистам, которые были блистательными знатоками классической латыни и с пеной у рта спорили о сравнительных достоинствах комедий Плавта и Теренция. В свое время мы уже упоминали имя знаменитого римского историка Корнелия Тацита (58–117), оставившего внушительный 14-томный труд, из которого к нашему времени уцелели только первые пять книг. Не лишен интереса тот факт, что еще в конце XIX в. два историка — француз Гошар и англичанин Росс — практически одновременно опубликовали исследования, согласно которым «История» Тацита на самом деле принадлежит перу знаменитого гуманиста эпохи Возрождения Поджо Браччолини. Мы не станем здесь обсуждать вопрос о подлинности или подложности сочинений Тацита, а отметим только, что тот же Браччолини впервые обнаружил и пустил в обращение некоторые трактаты Цицерона и Лукреция, произведения Петрония, Плавта, Тертуллиана, Марцеллина и книги некоторых других античных мыслителей и писателей. Обстоятельства обнаружения этих рукописей всегда предельно туманны. Поджо (владевший, кстати, латинским языком как родным), выставляя свои находки на продажу, рассказывает бесконечные байки о каких-то загадочных монахах, но ни самих монахов, ни якобы принадлежащих им древних рукописей никто и никогда не видел. Живший на широкую ногу и постоянно нуждавшийся в деньгах Браччолини кроме оригиналов торговал и копиями, которые сбывал за огромные деньги. Достаточно сказать, что на гонорар, вырученный от продажи копии сочинений Тита Ливия Альфонсу Арагонскому, он купил себе виллу во Флоренции. Постоянными клиентами Поджо Браччолини были не только владетельные особы европейских дворов, но и представители аристократических фамилий Италии и Англии, кардиналы, университеты, наконец просто богатые люди.

Разумеется, Поджо Браччолини трудился не в гордом одиночестве. Происхождение всех без исключения трудов античных писателей, историков и мыслителей покрыто мраком неизвестности. В XV в. в Италию приезжают знаменитые гуманисты Мануил Хризолор, Гемист Плетон (Плифон), Виссарион Никейский и некоторые другие. Как вы помните, середина XV столетия ознаменовалась крахом Византийской империи и толпы греческих интеллектуалов буквально наводнили Европу. В распоряжении европейцев (и в первую очередь — итальянцев) оказались исчерпывающие переводы Платона, труды отцов восточной и западной церкви и масса иных классических текстов. Скажем, богатейшее собрание Виссариона стало основой Библиотеки св. Марка, из которой впоследствии вышло огромное количество рукописей, считающихся сегодня античными. По мнению Н. А. Морозова, Византия в это время дала Западу почти все известные древнегреческие рукописи античной эпохи, и как раз тогда же итальянские гуманисты во главе с неутомимым Поджо обнародовали почти все латинские произведения Древнего Рима, нимало при этом не интересуясь датировкой этих текстов, равно как и описываемых в них событий. Об обстоятельствах открытия полного корпуса сочинений Цицерона в городе Лоди на севере Италии мы уже писали, поэтому повторяться не будем. А вот о византийском мыслителе Гемисте Плетоне поговорим, так сказать, отдельно.

Во-первых, сразу же бросается в глаза удивительное созвучие его имени с именем великого древнегреческого философа Платона, который был учеником Сократа, жил в V–IV вв. до н. э., основал а Афинах платоновскую Академию и создал стройное философское учение, получившее впоследствии название платонизма. В свое время мы уже писали об этом философе-идеалисте и его блестящих сочинениях, имеющих форму диалогов. Среди прочих трудов от Платона остался трактат-утопия «О законах». Весьма интересно, что сходство между Платоном и Плетоном отнюдь не ограничивается фамилией. Выходец из Византии Гемист Плетон был не только ревностным пропагандистом платоновского учения, но и возродил древний платонизм во всей своей полноте. Приехав в Италию, он основывает во Флоренции плетоновскую Академию, которая на поверку оказывается полным подобием афинской школы его великого тезки. Мало того, Плетон пишет утопию под названием «Трактат о законах», которая в полном виде до нас не дошла, но переживать по этому поводу не стоит, поскольку как раз в XV в. всплывает рукопись того самого древнегреческого Платона. Мы полагаем, что читатель уже не удивится, узнав, что проект идеального государства, вышедший из под пера Гемиста Плетона, мало чем отличается от аналогичной программы Платона древнегреческого.

Но платоновская свистопляска на этом не заканчивается. Оказывается, с 242 г. н. э. в Риме жил еще один греческий философ-идеалист по имени Плотин (ок. 204/205–269/270), автор 54-х сочинений. Он считается основателем неоплатонизма, поэтому излишне говорить, что его учение в основных своих чертах повторяет труды предшественника. Как известно, с античным Платоном ожесточенно полемизировал его младший современник и ученик — Аристотель (384–322 до н. э.), который, в отличие от своего учителя, в большей степени склонялся к материализму. В XV столетии ситуация зеркально повторяется: платоник Гемист Плетон яростно спорит с последователем Аристотеля Г. Схоларием. Так когда же в конце концов жил Платон — до рождества Христова или после, а если все-таки после, то в каком именно веке — третьем или пятнадцатом?

Раз уж мы упомянули Аристотеля, то давайте немного поговорим и об этом философе, тем более что в Средние века он был очень хорошо известен. Выдающийся теолог и схоласт Фома Аквинский (1225–1274) даже сделал философию Аристотеля стержнем своего учения. История появления его трудов в средневековой Европе заслуживает, на наш взгляд, самого пристального внимания. Книги под заголовком «Аристотель» (что, кстати говоря, переводится как «наилучший завершитель») проникают в Европу около XII в., а уже в 1209 г. Парижский собор накладывает на них формальный запрет на том основании, что они плодят ереси. Но постепенно ситуация меняется, и вот в 1254 г. Парижский университет дает добро на полное издание сочинений Аристотеля. От запрета до признания прошло ровным счетом 45 лет. Родился Аристотель, как мы помним, в 384 г. до н. э. Складывается прелюбопытная картина: на протяжении почти 1600 лет Аристотель никого не интересовал — его не пытались ни одобрить, ни запретить, а через полторы тысячи лет вокруг его учения вдруг забушевали страсти шекспировского накала. Все ли ладно у нас с хронологией?

Но нас в конце концов больше всего интересуют не философские воззрения великого грека, а подробности его жизни, которая была знакома средневековым европейцам с исключительной полнотой (самая ранняя биография Аристотеля датируется 1300 г.). Аристотель появился на свет в городе Стагира (отсюда его прозвище — Стагирит), расположенном в северной части Балканского полуострова. Еще в детстве он вместе со своим отцом Никомахом (врачом по профессии) перебрался в столицу Македонии Пеллу, где и познакомился с будущим македонским царем Филиппом II. Достигнув совершеннолетия, юный Аристотель, унаследовавший после смерти отца его немалое состояние, отправился учиться в Афины, поскольку имя Платона гремело тогда по всей Элладе. В Афинах Аристотель прожил 20 лет, а после смерти Платона обосновался при дворе своего бывшего слушателя Гермия и даже женился на его дочери Пифии.

Жизнь нашего философа ни в коем случае нельзя назвать безоблачной. После дворцового переворота, в результате которого Гермий был предательски убит, Аристотель некоторое время скрывался в Митиленах, откуда был через некоторое время вызволен царем Филиппом, поручившим ему воспитание своего 14-летнего сына Александра. По восшествии Александра на престол, но еще до его первого персидского похода Аристотель вернулся в Афины, где и основал свою знаменитую философскую школу перипатетиков (слово происходит от греческого peripatetikos, что означает «прогуливающийся»; по преданию, Аристотель любил излагать свои взгляды, неспешно гуляя с учениками по тенистым аллеям). Так минуло тринадцать лет беспорочной службы нашего героя, но ничто не вечно под луной. Когда антимакедонская партия в Афинах обвинила его в оскорблении богов, Аристотель, памятуя о нелегкой судьбе Сократа, добровольно ушел в отставку и поселился на острове Эвбея, где вскоре и умер.

Что мы еще знаем об Аристотеле? Рассказывают, что он был худощав и небольшого роста и весьма следил за собой. Современники единодушно отмечают изысканность и даже некоторую щеголеватость в его внешнем облике. Значительное состояние и заступничество могущественного ученика — Александра Македонского (который всегда отзывался о своем учителе в самой превосходной степени) позволили Аристотелю ни в чем не нуждаться до конца жизни и даже собрать прекрасную библиотеку, которую впоследствии эллинистический царь Птолемей Филадельф купил для александрийского музея. Но подлинные рукописи Аристотеля туда так и не попали, а осели почему-то в Риме, где спустя 400 лет и были изданы. Между нами, девочками, говоря, не очень понятно, что здесь имеется в виду: за неимением типографий и издательского дела рукописи могли или просто переписать, или перевести на латынь, но в последнем случае речь должна идти уже не о подлинниках, а о переводе на другой язык. Как бы там ни было, но историки договорились считать, что рукописи научных сочинений Аристотеля дошли до нас именно таким путем.

Да гори они огнем, рукописи Аристотеля! Нас-то ведь в конце концов больше всего на свете занимает не судьба наследия великого грека, а небывалая осведомленность средневековой публики по части его биографии. Аристотель здесь вовсе не исключение: целая плеяда античных ученых имеет жизнеописания, разработанные самым тщательным образом, — вплоть до имен и общественного положения их родителей и мельчайших бытовых подробностей. С другой стороны, имена и биографии великих современников пребывают в полном забвении. Скажем, изобретение механических часов было в свое время технологическим прорывом эпохального значения, но имени изобретателя этого чуда из чудес история почему-то не сохранила (не говоря уже о его биографии). По количеству, разнообразию и точности механизмов, подлежащих монтажу, более сложного технического устройства не существовало до самого конца XVII столетия. Имеются глухие упоминания, что к изобретению механических часов приложил руку выдающийся механик Герберт, среди учеников которого числились короли и даже один император Священной Римской империи (Оттон), а сам он впоследствии сделался папой римским. Весьма показательно, что даже о такой знаковой и, вне всякого сомнения, влиятельной фигуре средневековые хроники не в состоянии сообщить ничего вразумительного. Информация о работах и изобретениях Герберта настолько скудна, что очень многие исследователи отказывают ему в праве называться изобретателем первых механических часов.

История с изобретением компаса вроде бы не в пример прозрачнее. Известно не только имя изобретателя, но и точная дата (1302 г.), а в Неаполе по этому случаю даже поставлен бронзовый памятник. К сожалению, имеются недвусмысленные указания, что, во-первых, компас, по всей видимости, эпизодически использовался много раньше, а наш головастый итальянец его всего-навсего несколько усовершенствовал, а во-вторых, прошло еще немало лет, прежде чем это полезное приспособление стали применять сколько-нибудь широко. С порохом история еще темнее. Достопамятный монах Бертольд Шварц вошел в историю в основном благодаря своему неуклюжему опыту с пороховой смесью в 1319 г., а вот вполне работоспособная пропорция угля, серы и селитры была известна знаменитому алхимику Альберту Великому (1193–1280) еще в 1250 г. К сожалению, точных сведений о применении пороха для нужд огнестрельного оружия не имеется вплоть до середины XIV в.

Для чего нам понадобилось это отступление? Единственно для того, чтобы продемонстрировать читателю очередное фундаментальное противоречие ортодоксальной исторической парадигмы: европейцы в Средние века понятия не имеют, чем заняты их высокоученые современники, но зато прекрасно осведомлены о деяниях и подробностях жизни далеких предков. Смеем надеяться, что в предыдущих главах нам достаточно убедительно удалось показать если не принципиальную невозможность получения сколько-нибудь достоверной информации о делах давно минувших дней, то хотя бы неизбежную ее клочковатость. И вдруг будто бы в насмешку нам суют под нос подробнейшим образом разработанную биографию античного философа, чей прах упокоился за полторы тысячи лет до описываемых событий. Европу в Средние века населяют поистине удивительные люди: кто выдумал часы, ежечасно отбивающие удары на городской ратуше, им как-то до лампочки, а вот перипетии непростой судьбы Аристотеля, скончавшегося в незапамятные времена, буквально не дают уснуть.

Лев Шильник


                                                                                                                                          Оценить статью:

| Распечатать | Жалоба |

Источник: https://fito-center.ru

Поделиться новостью:




Комментариев: 1

Добавить комментарий