Подписка

на новости




РЕЙТИНГОВЫЕ ПУБЛИКАЦИИ:     ВОСАК 40 Ч.2 Для верующих  |Кратко о витаминах  |ВОСАК 40.  |Пророки всего мира о России Пророчества о войне с  |

Лента новостей  |   Лента комментариев  |   Интересное о разном  |   Опасно  |   Медицинские мифы  |   Необычное рядом  |   Животный мир  |   Изучаем историю  |  

Фито Центр » Необычное рядом » Придуманная история Азбучные истины Кирилла и Мефодия

Придуманная история Азбучные истины Кирилла и Мефодия

дата : 06-08-2020   /   Необычное рядом   /   просмотров: 80  / Оценить статью:

Давайте оставим в покое Ольгу с ее невразумительным крещением и обратимся к событиям, происходившим за сто лет до начала ее княжения. Мы имеем в виду предысторию христианизации Руси, которая крепко-накрепко связана с деятельностью двух братьев-просветителей — Кирилла и Мефодия. Именно они составили новую азбуку — кириллицу, которая пришла на смену древнему славянскому письму (так называемым «чертам» и «резам» — примитивной рунической азбуке), и перевели на славянский язык Священное писание и богослужебные книги. Из отечественных летописных источников можно понять, что братья проповедовали в духе восточной церкви и были ее представителями. Традиционно их принято именовать «православными византийского обряда». Так что это была за миссионерская деятельность?

Тот факт, что братья были славянами по происхождению, сомнению не подлежит. Они действительно родились в македонском городе Солуни (современные греческие Салоники), но из этого никоим образом не следует, что они были адептами патриаршества. Между прочим, самое главное их изобретение — знаменитую кириллицу — следовало бы именовать «константиницей», потому что брат Мефодия звался на самом деле Константином, а монашеское имя Кирилл получил много лет спустя, когда незадолго до смерти ушел в монастырь. Но это так, к слову.

Дальше начинается самое интересное. Братья долгое время жили в Константинополе, где были даже не священниками, а самыми обыкновенными учеными книжниками-мирянами. Затем в их судьбе наступает решительный перелом. Моравский князь Ростислав в 862 г. прибыл ко двору византийского императора Михаила и заявил, что вверенная ему Моравия отринула язычество и хочет обратиться к истинной вере. Посему он бьет челом императору, чтобы тот направил в моравские земли учителей, которые вели бы проповедь на славянском языке.

Просьба без ответа не осталась. Император повелел, и братья Константин и Мефодий, составив новую азбуку, прибыли в Моравию и более трех лет проповедовали там христианство, распространяя Священное писание, начертанное упомянутой кириллицей. Справедливости ради следует сказать, что у специалистов нет единого мнения относительно того, кто именно является автором этой азбуки. Дело в том, что от братьев остались два алфавита — кириллица и глаголица. Многие исследователи считают Константина (в монашестве Кирилла) создателем глаголической азбуки, а вот изобретение кириллицы приписывается болгарскому ученику Мефодия в конце IX в. Предполагается, что кириллица была составлена на основе греческого алфавита с использованием некоторых дополнительных знаков для передачи звуков, которых нет в греческом языке. Что касается глаголического алфавита, то его происхождение покрыто мраком. Высказывалось мнение, что он произошел от греческой скорописи.

Как бы там ни было, но эти азбучные тонкости прямого отношения к теме нашего разговора не имеют. Гораздо важнее другое. Едва приступив к славянской проповеди в Моравии, братья были вынуждены оперативно свернуть дела и в срочном порядке ехать в Рим по требованию понтифика Николая. Последнего возмутило, что они в своей миссионерской деятельности пользуются не латынью, а славянским языком. В связи с этим возникает естественный вопрос: если братья подлежали юрисдикции константинопольского патриарха, то с какой стати римская церковь суется не в свое дело? Константину с Мефодием следовало просто-напросто проигнорировать вздорное требование. Но ничего подобного! Братья отнеслись к высочайшей просьбе вполне серьезно и выехали в Рим, попутно захватив с собой откопанные ими в Херсонесе мощи святого Климента. Самое любопытное заключается в том, что они не сочли необходимым поставить в известность константинопольского патриарха о таком пустяке. И последний штришок: византийское богослужение тоже велось исключительно на греческом, а национальные языки в ту пору были под запретом. Но патриарху и в голову не пришло поставить лыко в строку землякам-просветителям. Так кто же все-таки был начальником наших братьев?

В Рим Константин с Мефодием прибыли в 869 г. Пока они были в дороге, понтифик Николай благополучно отдал Богу душу, а сменивший его новый понтифик, Адриан II, не только не устроил братьям разноса за неподобающее поведение, а напротив, принял их весьма ласково и рукоположил в сан священников. Сохранилось письмо папы моравским князьям, где, в частности, говорится (цитата по книге А. Бушкова «Россия, которой не было»): «Мы же, втройне испытав радость, положили послать сына нашего Мефодия, рукоположив его и с учениками, в Ваши земли, дабы учили они Вас, как Вы просили, переложив Писание на Ваш язык, и совершали бы полные обряды церковные, и святую литургию, сиречь службу Божью, и крещение, начатое Божьей милостью философом Константином». Создается впечатление, что Константин с Мефодием, отправляясь в Моравию, ни секунды не сомневались в том, что эти земли относятся к римскому канону, а потому и вели себя соответственно. Между прочим, вышеупомянутые мощи святого Климента, найденные в Херсонесе, они передали отнюдь не в Константинополь, а отвезли в Рим. Для полноты картины остается добавить, что через некоторое время папа сделал Константина епископом, а для Мефодия специально восстановил Сремскую митрополию…

Что же мы имеем в сухом остатке? Невооруженным глазом видно, что в землях западных славян с благословения папы Римского и трудами его миссионеров идет полным ходом распространение христианства апостольского (т. е. римского) канона. Вполне естественно предположить, что бурная деятельность Константина и Мефодия не ограничивалась исключительно Чехией и Моравией (в конце концов, мы до сих пор пользуемся кириллической азбукой, как и некоторые прочие братья-славяне). Таким образом, возведение христианских храмов в Киеве в годы правления Ольги не представляет из себя ничего из ряда вон выходящего, равно как и обращение самой киевской княгини к христианству западного образца. Остается только ответить на простой вопрос: нет ли в нашем распоряжении аргументов (пусть даже косвенных), которые бы свидетельствовали в пользу принятия христианства римского толка? Такие доказательства есть.

Сразу следует оговориться: мы ни в коем случае не настаиваем на западном изводе христианства на Руси, тем более что существует огромное количество исследований, посвященных греческим корням русского православия. Безапелляционность и твердокаменность вообще никогда и никого до добра не доводили. Но эта формула имеет и обратную силу. Сторонники крещения Руси по византийскому обряду тоже сплошь и рядом грешат однобокостью, настаивая на своей версии как истине в последней инстанции. При этом очень часто вместе с водой выплескивают и ребенка. Поэтому хотя бы справедливости ради следует привести доказательства в пользу латинского происхождения русской религии, которых (и это весьма симптоматично) при ближайшем рассмотрении оказывается более чем достаточно.

Начнем с того, что календарь — основа богослужения — у нас в ту далекую эпоху был латинский, а вовсе не греческий. В наши дни Новый год принято считать с января. Но это позднейшее нововведение, получившее права гражданства только при Петре Великом (с 1700 г.). До знаменитого петровского указа год в полном соответствии с византийской традицией отсчитывали с сентября, а еще раньше — с марта, как и было принято в то время на западе.

Из-за этого работать с русскими летописями часто бывает очень трудно, так как сплошь и рядом неизвестно, как именно считал время летописец. Приходится постоянно иметь в виду, по какому стилю в данном конкретном случае идет датировка — мартовскому или сентябрьскому. Проще пояснить эту неразбериху на примере. Византийцы, как мы уже сказали, считали начало года по сентябрю. Предположим, речь идет о 5600 г., тогда в августе это еще 5599 г. Если отечественный хронист (считающий год по марту) работает с византийскими документами, то новый 5600 г. он начнет со следующего марта, тогда как на самом деле, по нормальному мартовскому стилю, август 5599-го есть уже 5600 г.

Но не будем утомлять читателя арифметической путаницей, а скажем только одно: можно считать надежно установленным тот факт, что отсчет начала года вели в Киевской Руси по марту, о чем, в частности, говорят и латинские названия наших месяцев (в Византии они были совсем другими). Сентябрь, октябрь, ноябрь и декабрь — это седьмой, восьмой, девятый и десятый месяцы, так что одиннадцатый приходится на январь, а двенадцатый — на февраль. Таким образом, отсчет нового года начинается с 1-го марта. Имеется и еще одна косвенная улика, свидетельствующая о римском происхождении нашего календаря. Значительная часть астрономических датировок солнечных и лунных затмений, упоминающихся в русских летописях, согласуется с современными расчетами только в том случае, если мы будем считать летописный год не по-византийски (т. е. с 1-го сентября), а с 1-го марта, как это было принято в Риме.

Пойдем дальше. Само собой разумеется, что если бы христианская вера пришла на Русь из Византии, то большая часть терминов, относящихся к церковному культу и вопросам богослужения, неизбежно имела бы греческое происхождение. Но на практике мы видим принципиально иную картину, поскольку наш церковный словарь буквально переполнен латинизмами. Впрочем, судите сами. Ниже приводится раскавыченная цитата из работы С. Валянского и Д. Калюжного «Другая история Руси» в сопровождении наших комментариев.

  1. Почему русское слово «церковь» созвучно латинскому cyrica (круг верующих), а не греческому «эклесия», откуда, между прочим, происходит французское eglise? Правда, М. Фасмер в «Этимологическом словаре русского языка» полагает заимствование через народнолатинское cyrica неприемлемым и считает более обоснованным происхождение из готского или древневерхненемецкого. Так или иначе, но и у авторитетнейшего Фасмера о греческой этимологии слова «церковь» нет ни звука.
  2. Почему русское слово «крест» восходит к латинскому crucifixus (распятие) и не имеет ничего общего с греческим «ставрос»?
  3. Почему русские священники в летописях всегда называются попами (древнерусское «попъ»), тогда как в Византии клирики испокон веков звались иереями? По мнению авторов «Другой истории Руси», русское «поп» является искажением слова «папа», тем более что по-английски папа Римский и сегодня называется pope. Фасмер, разумеется, не столь категоричен и усматривает аналоги в готском и древневерхненемецком, но о греческом происхождении слова «поп» не говорит ничего.
  4. Почему русское слово «пост» (старославянское «постъ») того же корня, что и немецкое fasten, тогда как по-гречески «пост» называется совсем иначе — «нестейя»?
  5. Почему русское слово «алтарь» восходит к латинскому altare (от altus — высокий), а вовсе не к греческому «бомос»?
  6. Почему в церковнославянском вместо слова «уксус» регулярно употребляется слово «оцет», происходящее, вне всякого сомнения, от латинского acetum, тогда как по-гречески «уксус» звучит как «оксос», т. е. почти как сегодня по-русски?
  7. Почему язычник испокон веку назывался на Руси «поганином» (от латинского paganus — сельский, языческий), тогда как по-гречески язычник именуется совсем по-другому — «этникос»?

8 Почему вино, употребляемое при причащении, происходит от латинского vinum, а не от греческого «ойнос»?

  1. Почему, наконец, само слово «вера» восходит к латинскому verus (истинный, правдивый), но не имеет ничего общего с греческим словом «докса»?

Разумеется, этот длинный список (при желании его совсем нетрудно расширить) еще не дает оснований для однозначного утверждения, что Киевская Русь получила крещение от Ватикана. Но во всяком случае, он заставляет задуматься и не отвергать с ходу непривычных версий, которые только на первый взгляд представляются откровенной ересью.

Между прочим, любопытные вещи открываются в отечественной версии Священного писания, которое, как утверждают дипломированные историки, было переведено на русский язык с греческого. Даже при самом поверхностном прочтении вы без труда обнаружите в русском переводе Третью Книгу Ездры, которой нет ни в греческом варианте Библии (так называемой Септуагинте), ни в еврейском, но которая спокойно присутствует в Вульгате (Библии на латыни). На наш непросвещенный взгляд, двух мнений тут быть не может: первые переводы Библии на старославянский язык были сделаны именно с Вульгаты, т. е. Библии римского канона. Канонической всегда считалась лишь Первая Книга Ездры, Вторая существует только на греческом, а вот Третья — исключительно на латыни. Выводы, уважаемый читатель, делайте сами.

Можно привести еще один косвенный аргумент в пользу римской основы нашей веры. Если бы Русь была крещена по византийскому обряду, то наши князья с самого начала просто обязаны были бы носить имена греческих святых. В реальности ничего подобного мы не видим. В ранней истории Киевской Руси мы натыкаемся исключительно на славянские имена — косяком идут Владимиры, Святославы, Ярославы, Изяславы, Всеволоды и т. д. Но ведь славянских имен нет в греческих святцах! В русских летописях даже Владимир и Ольга — первокрестители Руси — не называются своими крестильными именами. А вот в униатских славянских государствах, принявших крещение от Рима, дело как раз обстояло в точности так, поскольку западная традиция не настаивала на перемене имени. С. Валянский и Д. Калюжный совершенно справедливо подметили, что последний великий князь со славянским именем (Ярослав III Ярославич) родился вскоре после падения Латинской империи. (О Латинской империи — государстве, возникшем на территории Византии после взятия крестоносцами Константинополя в 1204 г., — более подробно рассказывается в четвертой главе.) Посконные славянские имена, словно по мановению волшебной палочки, канули в небытие, а их место заняли имена греческие. «После трех киевских и владимирских Святославов, четырех Изяславов, трех Мстиславов, четырех Владимиров, трех Всеволодов и т. д., мы видим с этого времени и до перенесения столицы в Петербург (и начала в нем новой русской культуры) пятерых Василиев, пятерых Иванов (Иоаннов), пятерых Дмитриев, двух Федоров, да и остальные одиночки оказываются с греческими именами, свойственными тому самому периоду». Авторы объясняют это своего рода культурологическим сломом: западноевропейское влияние сошло на нет, что не в последнюю очередь было вызвано падением Латинской феодальной империи в греко-славянском мире.

В свете вышеизложенного не помешает присмотреться и к семейным связям русских князей. Понятно, что крещение Руси на излете X в. не могло автоматически сделать ревностными христианами все население огромной страны. Пережитки язычества сохранялись в России вплоть до второй половины XIX столетия, что очень хорошо известно этнографам и фольклористам. С другой стороны, правящая верхушка русского общества неизбежно должна была христианизироваться сравнительно быстро (пусть даже формально), поскольку акт принятия новой веры почти всегда представляет собой своего рода «революцию сверху», вектор которой, как правило, ориентирован сверху вниз. Власть имущим новообращенной страны по необходимости приходится вникать в конфессиональные тонкости, если они хотят сделаться равноправными партнерами христианской Европы.

Поэтому естественно предположить, что если бы русские князья изначально приняли христианство византийского толка (следует иметь в виду, что окончательное отделение византийской церкви от римской произошло в 1054 г., а в 1095-м паписты уже объявили крестовый поход против неверных, среди которых очень скоро оказались и сторонники греческой веры), то предпочтение в междинастических брачных союзах должно отдаваться единоверным гречанкам. Это «простой народ» может судить да рядить как Бог на душу положит, а элита такие вещи чует спинным мозгом. Католическим невестам из стран Западной Европы при таком раскладе ничего не обломится… Но в действительности, как ни странно, все обстояло с точностью до наоборот. Откровенно говоря, в генеалогиях русской аристократии вообще не часто встретишь княжеских жен и дочерей, но те, кто упомянут, в большинстве своем оказываются католичками, а дочери упорно выходят замуж за католиков.

В 1851 г. в Москве вышла из печати книжка Н. Головина «Родословная роспись потомков великого князя Рюрика», в которой нашли отражение родословные 22 поколений — от легендарного Рюрика и до князя-кесаря Федора Георгиевича Ромодановского, умершего в 1717 г. Вот только несколько фрагментов из сочинения Головина, выбранных наугад (цитата по работе С. Валянского и Д. Калюжного «Другая история Руси»).

XI век. У Владимира Святого (977–1015) было три жены-иностранки: Рогнеда (Горислава), дочь полоцкого князя Рогволода (умерла в 1000), Мальфрида, родом из Богемии (умерла в 1000) и Анна, внучка византийского императора Константина Багрянородного (умерла в 1011). Дочь Владимира Доброгнева (Мария) Владимировна вышла в 1043 г. за польского короля Казимира I.

Киевский великий князь Ярослав Владимирович (умер в 1054) был женат на Ингегерде, дочери шведского короля Олафа I (умер в 1050). Сын его Игорь Ярославич был женат на графине Орламиндской Кунигунде. Дочь Елизавета (?) Ярославна вышла замуж в 1045 г. за Гаральда, короля норвежского. Вторая дочь Ярослава — Анна (Агнесса) вышла в 1048 г. за французского короля Генриха I, третья дочь Агмунда (Анастасия) — жена венгерского короля Андрея I.

Евпраксия Всеволодовна, дочь киевского великого князя Всеволода Ярославича (1030–1093), вышла замуж сначала за маркграфа Штаденского, а потом в 1069 г. — за германского императора Генриха IV (1056–1106), с которым развелась в 1095 г.

Что мы видим на этой интересной картинке? Оказывается, что династические связи киевских князей были не менее разветвленными, чем у потомков Екатерины II, и почти все браки заключались с католичками или католиками. Даже если мы предположим, что церковный раскол находился в ту пору, так сказать, в зачаточном состоянии, столь высокая «брачная активность» с вполне определенной ориентацией все-таки наводит на некоторые размышления.

XII век. Сбыслава Святополковна, первая дочь великого князя киевского Святополка Изяславича (умер в 1112), вышла в 1102 г. за польского короля Болеслава Кривоустого. Предслава Святополковна, вторая дочь, вышла в 1104 г. за венгерского королевича Лодислава. А сам Святополк Изяславич был женат на дочери половецкого князя Тугора.

Мстислав Владимирович (1076–1132), сын Владимира Мономаха, был женат на Христине, дочери шведского короля Инга Стенкильсона (умер в 1122). Первая дочь князя, Мальфрида Мстисла-вовна, сначала вышла замуж за норвежского короля Сигурда, потом за датского короля Эрика Эдмунда. Вторая — за венгерского короля Гезу, третья — за датского короля Кнута, четвертая — за сына византийского императора Иоанна. Между прочим, сам Владимир Мономах (1058–1125) был женат на Гиде, дочери английского короля Гарольда (того самого, что был разгромлен нормандским герцогом Вильгельмом Завоевателем в битве при Гастингсе в 1066 г.).

Мы полагаем, что не имеет никакого смысла и дальше утомлять читателя перечнем владетельных особ и перипетиями их династических брачных союзов. Поверьте на слово: и в тринадцатом, и в четырнадцатом столетии ровным счетом ничего принципиально не изменилось. Князья земли русской, а также их дочери и сыновья продолжают с завидной регулярностью устраивать свою личную жизнь на католическом Западе. Не лишним будет напомнить, что с 1243-го и по 1480-й г. Русь, как известно, изнемогала под тяжким бременем монгольского ига. Но странным образом это обстоятельство, ставшее в наши дни общим местом, почему-то ни в малейшей степени не обеспокоило западных государей, и они по-прежнему спокойно отдают своих дочерей в жены русским князьям.

И только в XV в., в годы правления Ивана III, когда пал Царьград, а Византией овладели турки-османы, ситуация начинает понемногу меняться. Все большим успехом пользуются греческие невесты, и сам московский государь берет в жены Софию, племянницу последнего византийского императора Константина Палеолога. Происходящее закономерно и не должно нас удивлять: после падения Византии Москва решительно отказывается от унии с Ватиканом и позиционирует себя как единственный оплот истинного православия (два Рима пали, третий — стоит, а четвертому не бывать). Католические союзы по инерции все еще продолжают иметь место, но политический разворот в сторону православных греков и казанских татар-христиан сомнений не вызывает. Дочь Ивана III, Евдокия Ивановна, в 1506 г. выходит замуж за казанского царевича, христианина Петра Кайдакула.

Но ведь татарское иго приказало долго жить более двадцати лет назад! И что же мы видим? Бесконечной чередой идут браки русских с казанскими татарами, что, между прочим, означает, что даже в начале XVI в. казанские татары продолжали оставаться христианами, а ислам приняли много позднее. До второй половины XV столетия ордынские невесты совершенно не в чести, чтобы там ни говорили апологеты симбиоза Руси и Орды. Вот тут поневоле и задумаешься: а может быть, не так уж не правы были С. Валянский и Д. Калюжный, когда писали о том, что после отпадения Руси от унии с Ватиканом часть российских земель перешла к греческому варианту христианства, а другая часть обратилась к магометанской вере?

Возвращаясь к истории крещения Ольги, поинтересуемся, не имеется ли в каких-нибудь западноевропейских источниках информации, работающей на нашу еретическую гипотезу о римском изводе русского христианства? Очень долго искать не придется. В хронике францисканского монаха Адемара (XII в.) читаем: «У императора Оттона III было два достопочтеннейших епископа: святой Адальберт и святой Брун. Брун смиренно отходит в провинцию Венгрию. Он обратил к вере провинцию Венгрию и другую, которая называется Russia. Когда он простерся до печенегов и начал проповедовать им Христа, то пострадал от них, как пострадал и святой Адальберт. Тело его русский народ выкупил за дорогую цену. И построили в Руссии монастырь его имени. Спустя же немного времени пришел в Руссию какой-то епископ греческий и заставил их принять обычай греческий». Любопытно, а что говорят современные отечественные историки по поводу этого пассажа? Миссию Бруна к печенегам российская историография худо-бедно признает, а вот все остальное отрицает начисто. Аргументация убийственная — «летописец заблуждается». Между прочим, сия решительная формулировка вообще очень часто встречается в трудах историков классического направления. Ясное дело: из двадцать первого века оно как-то виднее…

Еще раз подчеркнем: мы не считаем безусловно доказанной версию о крещении Руси по римскому обряду. Но в той же самой мере это относится и к ортодоксальной концепции принятия христианства византийского образца. Ничего не утверждая наверняка, мы призываем историков к элементарной научной порядочности: будьте добры объяснять неудобные факты, не лезущие в схему, а не отмахиваться от них, как от надоедливой мухи. Критикуйте и опровергайте сколько душе угодно — на то полное ваше право. Только делайте это аргументированно, взвешенно, без возмутительной залихватской легкости — летописец, дескать, заблуждался.

А между тем фактов, подтверждающих латинские притязания, рассыпано в западноевропейских хрониках предостаточно. Например, еще в X в. в Магдебурге была учреждена епископия для обращения славянских земель в христианскую веру по римскому образцу. Можно усомниться в дате, но то что такие попытки делались, сомнению не подлежит. Римский понтифик Николай I в послании константинопольскому патриарху Михаилу III живо интересовался вопросами христианизации Восточной Европы еще в 865 г. Этот пристальный интерес настолько обеспокоил византийское духовенство, что двумя годами позже сменивший Михаила Фотий опубликовал «Окружное послание», в котором специально предупреждал об агрессивных намерениях Ватикана. Хорошо известно, что испытывать острейшую нехватку в свободных землях Западная Европа стала давным-давно, поэтому попытки окатоличивания восточных славян предпринимались неоднократно. Не менее хорошо известно, что католические миссионеры приходили на Русь не раз и не два, так что с ходу объявлять о том, что римско-католические и униатские историки просто-напросто сфабриковали миф о крещении восточных славян по латинскому обряду, как пишут некоторые отечественные специалисты, было бы по меньшей мере неосмотрительно. Во всяком случае, уже в 1634 г. католическая церковь по декрету папы Урбана XIII признала князя Владимира святым, считая его крещенным «по латинскому обряду».

Лев Шильник


                                                                                                                                          Оценить статью:

| Распечатать | Жалоба |

Источник: https://fito-center.ru

Поделиться новостью:




Комментариев: 0

Добавить комментарий